[ ]

10:39
Немного из биографии тёти Татьяны Кирилюк. Людмила Милевская...
Людмила Ивановна Милевская родилась я прекрасным майским днем (13 числа) милого мне советского года, как говорится, в семье военнослужащего. Ясельный период с радостью провела в объятиях своей многочисленной польской родни. Первое слово (уж простите) произнесла по-польски. И потом пошло как по маслу: защебетала по-польски немало. С Великим Могучим Русским познакомилась только в четыре года. В оправдание себе могу лишь сказать, что польский с тех пор намертво позабыла.С Могучим Русским знакомилась не где-нибудь, а в Москве, куда безжалостно была доставлена моими молодыми и ветреными родителями. Тут уж (деваться некуда) вынуждена была целых пять лет скитаться по захолустьям столицы: Черемушкам и Сокольникам. Отец мой, усердно обогатившись знаниями в военной академии, помудрел (к моему счастью) и прозрел, что жить на юге всегда приятней. После этого мы отбыли в город Ростов-на-Дону, правда не сразу, а с коротким трехлетним заездом в милый городок Тейково Ивановской области, где меня быстренько осчастливили братиком. Но уж из Тейково всей толпою полетели на юг. Мама, правда, рвалась в Ленинград, к другой толпе родственников. Но, попавши в Ростов, даже мама решительно осознала, что никогда не вырастить в родном ее Ленинграде такого сладкого винограда, таких сахарных арбузов, медовых дынь и сочных персиков.К этим благам нелишне добавить восемь месяцев исключительно приятной погоды. Согласитесь, похоже на рай. Мы немедленно закрепились в Ростове. Правда, имея чрезвычайно много родни в Петербурге (тетушек, братьев, невесток, племянников и даже мужа) я теперь вынуждена жить на два дома. Лето провожу на даче в любимом Ростове, зиму - в родном Петербурге. Поскольку лето в Ростове длиннее, чаще живу там, где лучше. Провинция, должна отметить, засасывает: мечтательно подумываю о домике в деревне.Писать начала в 1995 году Ростове и как-то внезапно: кончились деньги и мысль вдруг пришла! Поэтому первые девять книг изданы в ростовском издательстве «Феникс». Когда поняла, что творчески подросла, перешла во «всепоглощающее» издательство «Эксмо». (Где все в таком восторге от меня, что боятся испортить рекламой).В ходе жизни образованием овладела не литературным, а химическим – слегка ободряет, что все же кандидат этих самых наук. Так вот и химичу детективы, по-кандидатски старательно.«Автобиблиография» Издательство «Феникс»  1995г. «Ты прекрасна возлюбленная моя…» авантюрный роман 1996г. «Модус вивенди (сборник) авантюрно-прикл. повести «Профессионалы» «Последний перелет» «Дальнобойщик» «Однофамильцы» «Модус вивенди» 1996г. «Восход черной луны» авантюрный роман*  «Кто из нас способен на убийство» детективные повести «Кто из нас способен на убийство» «Задержись на минутку» «Капризная дама смерть» «Мой дружок меня переживет» 1996г. «Легкий труд» детектив  1996г. Тетралогия: авантюрный роман в 4-х част. «Лабиринты желаний» книга 1  «Заговор надежд» книга 2«В плену метаморфоз» книга 3  «Химера страсти» книга 4 *Примечание:книга «Восход черной луны»является лауреатом литературногоконкурса им Закруткина.Издательство «ЭКСМО» Серия «Детектив глазами женщины» «Почем фунт лиха» 2000 г.«Иронический детектив» Серия «Сонька Мархалева – детектив оптимистка» «Почем фунт лиха» 2000 г. «Цветущий бизнес» 2000 г. «Кикимора болотная» 2000 г. «Пять рассерженных жен» 2000 г. «Выстрел в чепчик» 2001 г. «Веселая поганка» 2001 г. «А я люблю военных» 2001 г. «Фанера над Парижем» 2001 г. «Пять рассерженных мужей» 2002 г. «Пусти козла в огород» 2002 г. «Жених со знаком качества» 2003 г. «Моя свекровь мымра» 2004 г.Серия «Дамы начинают и выигрывают» «Карманная женщина» 2000 г. «Джинн из консервной банки» 2002 г. «У жены под кроватью» 2003 г. «Вид транспорта – мужчина» 2003 г. «Мерзавец на выданье» 2003 г «Ты маньячка, я маньяк» 2003 г «Дурдом на выезде» 2004 г.Серия «Далила Самсонова– сердца жен починяет,мужей возвращает, врагов семьи изобличает» «Мужской гарем» 2004 г. «Кто хочет спать с миллионером?» 2004 г. «Продается шкаф с любовником» 2004 г.Личная серия «Людмила Милевская – детектив с клубничкой»«Любовники чертовой бабушки» 2004 г.Издательство «АСТ» «Нежный поцелуй судьбы» 2007 г.
b14503 (230x376, 136Kb) 
show2 (308x490, 226Kb) Дорогие читатели, возможно, вам интересно узнать меня ближе, но писать автобиографию скучно. Решила выложить веселое интервью, которое я когда-то давала журналистке Елене Бурцевой.Вообще-то, забавные истории преследуют меня с первых шагов жизни и по сей день. Думаю, так происходит у всех, просто не все умеют их выделять из сложного волокна бытия. Не умеют или не хотят.– В Сокольниках вы познали первый триумф, а где и когда вы познали горечь первого поражения?– На Лубянке, где же еще. Точнее, почти на Лубянке. Совсем неподалеку от нее находится военная академия, в которой учился отец. Мне было пять лет. Это было осенью в субботу. Помнится, отец оставил меня во дворе академии и пошел сдавать курсовую работу. В дальнейшем мы планировали отправиться в зоопарк. Естественно, по этому случаю я была чрезвычайно нарядно одета: во все белое от колготок до курточки. В ожидании отца, я грустила, разгуливая у бездействующего уже фонтана, на дне которого были тина и грязь. Поскольку мама одела меня во все новое, разгуливала я, очень гордясь собой.– Мила, говорят, у вас было детство?– Елена, слухи не обманули: у меня было детство и случилось оно в Москве. Да-да, я тоже столичная штучка, обживала многие районы «белокаменной». Мои родители часто меняли квартиры. Хорошо помню тесную комнатку в Сокольниках, куда помещались только стул, кровать и телевизор. Но зато рядом был парк. Однажды я там потеряла своих родителей. Они, красивые и молодые, так увлеклись друг другом, что забыли про свое чадо. Видимо, я тоже кем-то была увлечена, а когда очнулась, предков и след простыл. Было мне четыре года. О, как я рыдала! Меня подобрал добрый старик и повел к Зеленому театру – там была местная радиорубка. В Зеленом театре шел концерт, но мы попали на паузу. Сокращая путь, мой спаситель наивно решил проскользнуть через сцену. Я следовала за ним, самозабвенно размазывая по лицу слезы. Однако публика была в сборе – полный аншлаг. Когда старичок вывел меня на сцену (всю в белых бантах, кружевах, оборках, разодетую в пух и прах), ряды, приняв меня за артистку, разразились бурными аплодисментами. Старик испугался, я же не сплоховала: мои руки сами уперлись в бока, а ноги начали нарезать такие дивные кренделя, что публика зашлась от восторга. Уж не помню, что там выплясывала – то ли "гопак”, то ли "бульбу” – но это был мой первый триумф.Весёлое интервью.Даже старик был очарован и, похоже, забыл, зачем оказался на сцене. Я же, окрылившись успехом и наплясавшись, уже бойко читала стихи и распевала застольные песни. Публика мне подпевала, я приступила к общению с ней. Первым делом рассказала, где и как я живу и кто мои родители. Раз уж они к слову пришлись, критики я не жалела: досталось и маме, и папе. Народ задавал вопросы, я бойко, с душой, отвечала, то и дело меня прерывал гомерический смех. Помню, жаловалась, мол, не разрешают варенье есть пальцем. Думаю, это было мое первое интервью, веселое, но короткое.– Почему короткое?– Помешал старик. Когда речь зашла о моих родителях, он вспомнил, куда направлялся. К всеобщему разочарованию старик схватил меня в охапку и под шквал аплодисментов помчался в радиорубку. Вскоре на весь парк объявили: мама Рая, папа Ваня, в Зеленом театре вас ждет дочка Мила. К тому времени я уже никого не ждала, поскольку вкусила радость свободы, но родители мигом примчались и утащили меня домой.Вообще-то, забавные истории преследуют меня с первых шагов жизни и по сей день. Думаю, так происходит у всех, просто не все умеют их выделять из сложного волокна бытия. Не умеют или не хотят.– В Сокольниках вы познали первый триумф, а где и когда вы познали горечь первого поражения?– На Лубянке, где же еще. Точнее, почти на Лубянке. Совсем неподалеку от нее находится военная академия, в которой учился отец. Мне было пять лет. Это было осенью в субботу. Помнится, отец оставил меня во дворе академии и пошел сдавать курсовую работу. В дальнейшем мы планировали отправиться в зоопарк. Естественно, по этому случаю я была чрезвычайно нарядно одета: во все белое от колготок до курточки. В ожидании отца, я грустила, разгуливая у бездействующего уже фонтана, на дне которого были тина и грязь. Поскольку мама одела меня во все новое, разгуливала я, очень гордясь собой.– Мила, говорят, у вас было детство?– Елена, слухи не обманули: у меня было детство и случилось оно в Москве. Да-да, я тоже столичная штучка, обживала многие районы «белокаменной». Мои родители часто меняли квартиры. Хорошо помню тесную комнатку в Сокольниках, куда помещались только стул, кровать и телевизор. Но зато рядом был парк. Однажды я там потеряла своих родителей. Они, красивые и молодые, так увлеклись друг другом, что забыли про свое чадо. Видимо, я тоже кем-то была увлечена, а когда очнулась, предков и след простыл. Было мне четыре года. О, как я рыдала! Меня подобрал добрый старик и повел к Зеленому театру – там была местная радиорубка. В Зеленом театре шел концерт, но мы попали на паузу. Сокращая путь, мой спаситель наивно решил проскользнуть через сцену. Я следовала за ним, самозабвенно размазывая по лицу слезы. Однако публика была в сборе – полный аншлаг. Когда старичок вывел меня на сцену (всю в белых бантах, кружевах, оборках, разодетую в пух и прах), ряды, приняв меня за артистку, разразились бурными аплодисментами. Старик испугался, я же не сплоховала: мои руки сами уперлись в бока, а ноги начали нарезать такие дивные кренделя, что публика зашлась от восторга. Уж не помню, что там выплясывала – то ли "гопак”, то ли "бульбу” – но это был мой первый триумф.Весёлое интервью.Даже старик был очарован и, похоже, забыл, зачем оказался на сцене. Я же, окрылившись успехом и наплясавшись, уже бойко читала стихи и распевала застольные песни. Публика мне подпевала, я приступила к общению с ней. Первым делом рассказала, где и как я живу и кто мои родители. Раз уж они к слову пришлись, критики я не жалела: досталось и маме, и папе. Народ задавал вопросы, я бойко, с душой, отвечала, то и дело меня прерывал гомерический смех. Помню, жаловалась, мол, не разрешают варенье есть пальцем. Думаю, это было мое первое интервью, веселое, но короткое.– Почему короткое?– Помешал старик. Когда речь зашла о моих родителях, он вспомнил, куда направлялся. К всеобщему разочарованию старик схватил меня в охапку и под шквал аплодисментов помчался в радиорубку. Вскоре на весь парк объявили: мама Рая, папа Ваня, в Зеленом театре вас ждет дочка Мила. К тому времени я уже никого не ждала, поскольку вкусила радость свободы, но родители мигом примчались и утащили меня домой.Этакая пятилетняя милашка-белоснежка с румяными щечками. Конечно же, я не могла долго оставаться без поклонника: какой-то симпатяга-бутуз очень быстро ко мне подкатил. Для разминки мы обменялись с ним информацией: оказалось, он тоже поджидает отца, но идут они на карусели. Я любезно пригласила его в зоопарк. Слово за слово и... Любовь! Чувство вспыхнуло мгновенно. Намертво забыла, как бутуз выглядел, но помню, что расставаться с ним не хотела. Он, по всем признакам, испытывал ко мне аналогичные чувства, иначе, чем объяснить его поведение: бутуз забрался на довольно высокие стенки фонтана и, рискуя свалиться вниз, начал бегать и прыгать, демонстрируя молодецкую удаль. Здесь бы мне и покориться ему. Сказала бы парню, как он хорош, глядишь, и развились бы отношения, но меня подвели амбиции. Я помнила, что чрезвычайно нарядна и пачкаться нельзя, но откуда-то вдруг и на меня нашла удаль: захотелось поскакать рядом с избранником, вот, мол, какая я ловкая. Таким образом, не желая ударить лицом в грязь, я плюхнулась туда попой, одетой в беленькие колготки. Катастрофа! В таких случаях родители бывали очень строги ко мне. Сидя в тухлом зеленом иле на дне фонтана, я поверить не могла, что это случилось со мной, а наверху плясал и смеялся бутуз. Вот когда поняла я, как бывают жестоки мужчины. Поняла я и то, что это лишь начало большого позора. Я, еще минуту назад ловившая умиленные взгляды людей, теперь ощущала себя грязной вонючей жабой, которую скоро, к тому же, начнут колотить. Хотелось выбраться из фонтана и убежать, куда глядят глаза, но этого-то как раз я сделать и не могла. И никто помочь мне не мог, как выяснилось позже. Еще минуту назад я собиралась в зоопарк, и вот теперь роль зверушки играю сама. Вокруг столпились молодые офицеры. Все были нарядны, все жили не в центре Москвы, а потому они не решались протянуть мне, грязнуле, свою руку помощи. Думаю, это были секунды, но мне, испачканной жабе, сидящей на дне фонтана в ожидании порки, они показались вечностью. Пока офицеры гадали, как вытащить из грязи ребенка, не запачкавшись самим, пришел мой отец. Я с ужасом смотрела на то, как сползает с его лица хорошее настроение и кричала: "Папа, это не я!” – разумеется, кивая на бутуза. Бутуз к тому времени сильно ко мне охладел, я же его возненавидела. Таким образом, в пять лет я познала, что от любви до ненависти один шаг. И шаг этот прямо на дно фонтана. Папа, осознав мое горе, ругаться не стал. Под сочувственные взгляды однокурсников он обреченно полез на дно, и вскоре мы, растерянные и грязные, отправились через весь город домой отмываться. По пути он, стараясь меня ободрить, вспоминал свое детство, но я не смеялась. Я молча и гордо несла свою боль. После этого было еще много в моей жизни плохого: утраты, предательства, даже смерть близких и родных людей, но почему-то та, первая боль, осталась в душе самой острой.– Людмила, ваш отец был офицером, а кем была ваша мать?– Мама моя скромная, деликатная и очень талантливая. Она мечтала стать модельером, прекрасно рисовала, великолепно шила, но ее постигла участь большинства офицерских жен. Кем можно работать в военном городке? Продавцом или учительницей. Поскольку времена была не слишком сытые, мама выбрала торговлю и кормила семью. Но даже в торговле офицерской жене трудно сделать карьеру. Кочуя по стране, ты везде чужой, хорошие места уже заняты, нет поблизости родственников-друзей и тобой затыкают все дырки. Ей приходилось совсем нелегко: двое детей, муж постоянно на службе: даже в праздники, даже на Новый год. Уже позже, когда отца направили преподавать в военном училище, и мы осели в Ростове-на-Дону, ей стало легче. Мама стала заведующей, и мой младший братик обрел возможность спать в подвалах складов на коробках с пресловутым «совдеповским» дефицитом. Теперь мама живет моими успехами и радуется им вместо меня. Здесь хочется низко поклониться всем офицерским женам. Они, если так можно выразиться, патриоты семьи. Вся тяжесть офицерской службы ложится на их хрупкие плечи, и несут они ее радостно и светло, не ропщут. Это не красивые слова, а суровая наша действительность. Когда мои родители поженились, отец окончил военное училище и получил распределение в Армению, в маленький городок. Мама, не задумываясь, поехала за ним. Из Ленинграда. Там, в Степановане, я и родилась. Потом отец поступил в академию – подарил маме шесть лет Москвы, а дальше тяготы военной службы. А мама была молодая, юморная, красивая. Ее заметили прямо на улице и даже серьезно предлагали сниматься в кино, но пора было уезжать из Москвы, и она отказалась. Кстати, каким-то чудесным образом отцу, в конце концов, удалось от академии получить в коммуналке приличную комнату. Свою комнату. По тем временам это роскошь. Разведись мама с мужем, она могла бы остаться в Москве, а не ехать в леса дремучие. Думаю, в наши времена многие женщины так и поступили бы, но тогда такие поступки были редкостью. Мама последовала за мужем. И я семилетняя, как настоящая капитанская дочка, патриотично отправилась колесить по свету за своим служивым отцом: он в награду за хорошую успеваемость получил распределение в жемчужину русской глубинки: в город Тейково Ивановской области. Все нормальные люди едут в столицу тогда, когда вырастают и умнеют, я же поступила наоборот: сначала уехала из Москвы, а потом поумнела и подросла. А если серьезно, я не жалею, что мы кочевали, словно цыгане. Благодаря отцу я повидала Россию, узнала много интересных людей, наблюдала многообразие нравов и обычаев нашего народа. Все это пригодилось теперь. К примеру, Маруся, подруга моей главной героини Соньки Мархалевой, просто списана с приятельницы моей мамы, жительницы маленького городка, тети Жанны. Жанна была бойкая, сильная, как ребенок наивная и очень любила пожрать. Не поесть, а именно пожрать, иначе не скажешь. А цыганщина до сих пор у меня в крови. Мы с мужем живем на два дома: то в Петербурге, то в Ростове. А теперь, когда я стала сотрудничать с "ЭКСМО”, мы вообще оказались в треугольнике: Ростов – Москва – Петербург и обратно.– И по-прежнему наблюдаете нравы людей?– О, да! Подмечаю. Нравы сильно разнятся. В Петербурге принято одно, в Ростове – совсем другое и уж абсолютно иначе живут в Москве. Кстати, сейчас модно ругать Москву, а мне она нравится. И сам город и его жители. Нравятся и москвичи коренные, и приезжие, и очень приезжие. Я люблю их за то, что они спешат жить. Им до всего есть дело, они жаждут новизны, они легко идут на контакт, готовы помочь и советом и делом. Москвичи заводные в самом хорошем смысле. Правда там, где собирается столько заводных, приходится крепко стоять на земле. Нельзя парить в облаках. Москва – очень концентрированный город: и хорошее, и плохое в нем слишком густо замешано. Чуть зазеваешься и... фьють, а тобой уже ужинают. И здесь чаще толкаются, потому что спешат. Москва производит отбор энергичных людей со всей России, и этим она интересна. Я влюблена в этот город, словно в мужчину. И она отличный материал для исследования. Мечтаю философский труд о Москве написать: это уже не просто город, который строят люди, это живой организм, который строит людей. Похоже, вышел каламбур.– И мне так кажется: они его строят, а он их ставит в строй.– Думаю, можно смело в графе "национальность” писать: москвич, так сильно меняются здесь люди. Даже у самых медлительных появляются особый темп, жажда жизни, неуемный задор. У меня в Москве тоже все это появляется, но когда я возвращаюсь в Петербург, исчезает.– Почему?– В Питере люди мягче, спокойней. Они медленней ходят, тише говорят, чаще учитывают интересы друг друга. Однажды мы с мужем, надолго уезжая в Ростов, неудачно сдали нашу квартиру. Жилец – богатый бизнесмен – выглядел милым приличным человеком. Он обещал первоклассный присмотр за нашим добром, но оказался настоящим дебоширом: даже по окнам из пистолета стрелял – все рамы разнес вклочья. Мы с мужем вынуждены были бросать дела и спешно мчаться в Питер его выдворять. Ад в квартире стоял кромешный: обои ободраны, мебели своей мы вообще не обнаружили, одни обломки. Посмотрели с мужем друг на друга и пригорюнились. И вдруг зазвонил телефон, чудом уцелевший в сражении. Трубку снимаю и слышу вежливое: "Простите, это соседка вас беспокоит, что с нижнего этажа. По тишине поняла, что вы приехали, и решилась вам позвонить. Вы больше, пожалуйста, свою квартиру Мише не сдавайте. Он такое здесь творил: настоящий бедлам. Вопли. Женщины. Выстрелы. Мы милицию вызывать хотели”. Я, преисполняясь сочувствием, спрашиваю: "Почему же не вызвали?” "Ну что вы, – растерялась соседка. – Как можно милицию вызывать? А вдруг она приедет. Тогда у вас будут неприятности”. Только представьте, Елена, я подкинула ей массу хлопот, а ее волнуют мои неприятности. Вот такой деликатный Питер, милый и мягкий. И немного ленивый. Я его очень люблю.– А каков Ростов?– От своих ростовских соседей такого понимания я ждать не могу. Там вызывать милицию даже и не подумают. Сами бандита скрутят и выгонят, а потом темпераментно выскажут все наболевшее прямо в лицо хозяевам. Казаки – бедовый народ, весело даже дерутся. А казаки там все: и армяне, и татары, и даже евреи. Порой, даже я. Я обожаю Ростов. В этом городе есть то, чего нет ни в Москве, ни в Питере – южный многонациональный колорит.– В чем же он заключается?– Масса диаспор: греки, цыгане, татары, армяне, уже и грузины, даже курды и турки... Долго перечислять.– Они есть и в Москве.– Вы правы, Елена, но в Москве они в основном живут очень закрыто, со своим бизнесом, своими праздниками. В Ростове понятие "диаспора” очень условно. Там просто много всякого народа, который перемешался уже давно. И все дружно уживаются. Такого расслоения общества, как в Москве и Питере, тоже нет. Очень богатых мало и мало очень бедных. Ростов просто благополучный. Народ в основном зажиточный, сытый и очень веселый, потрясающе отзывчивый на юмор. В очередях, на остановках люди запросто сходятся и сразу дружат, и расстаются уже, как родственники, хором ругая соседей, дороги, правительство... Куда ни пойдешь, везде шутят, смеются, у всех улыбки на лицах. Что еще нужно писателю иронического жанра? Поэтому я в Питере отдыхаю, а в Ростове работаю. На рынок (по-ростовски – базар) лишь выйдешь и получишь такой заряд бодрости, только знай себе пиши. А вообще, я люблю людей, обожаю общаться, подмечать тонкости всевозможных характеров, наслаждаюсь чужими привычками, жестами, мимикой, прихватами и приколами. Может, поэтому и стала писателем.
qQSRJeZsqm0 (349x371, 171Kb)
u2wDNaRPxEc (453x604, 169Kb)
Категория: НОВОСТИ, СЛУХИ | Просмотров: 2207 | Добавил: LAMKA | Теги: новости, людмила милевская | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
avatar